Джон Голсуорси. Маленький человек



ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Маленький человек.
Американец.
Англичанин.
Англичанка.
Немец.
Юный датчанин.
Мать.
Младенец.
Официант.
Дежурный по станции.
Полицейский.
Носильщик.

КАРТИНА ПЕРВАЯ
Вторая половина дня. Железнодорожная платформа в Австрии. Из буфета прямо на платформу вынесены столики, за которыми сидят пассажиры. Их обслуживает молодой официант с бледным лицом. Спиной к помещению буфета на скамье сидит женщина из низшего сословия. По обе руки от нее два больших узла, на один из
которых она положила младенца, завернутого в черную шаль.

Официант (подходит к столику, за которым сидит англичанин с женой). Два кофе?
Англичанин (платит). Спасибо. (Жене, с оксфордским акцентом.) Сахару?
Англичанка (с кембриджским акцентом). Кусок.
Американский путешественник (за соседним столом; через плечо у него бинокль и карманный фотоаппарат на ремне). Как там моя яичница, официант? Я уже давно жду.
Официант. Слушаю, сэр.
Немец. Kellner, bezahlen {Кельнер, счет!}. (У него жесткий голос, жесткие, закрученные кверху усы, жесткая, негнущаяся фигура. В волосах легкая проседь. Совершенно ясно, что это полковник в отставке, а может, даже и не в отставке.)
Официант. Komm'gleich! {Сейчас!}.
Младенец плачет, мать берет его на руки. Сидящий за четвертым столиком
краснощекий юный датчанин на минуту прекращает жевать и смеется.

Американец. Яичницу!! Пошевеливайтесь же, наконец!
Официант. Слушаю, сэр. (Исчезает.)
Маленький человека мягкой шляпе появляется справа от столиков, смотрит в
сторону исчезающего официанта и усаживается за пятый столик.

Англичанин (взглянув на часы). Еще десять минут.
Англичанка. Вот скука!..
Американец (обращаясь к ним). Нет, они, видно, поклялись уморить меня голодом!

Англичане молча смотрят на него.

Немец (он говорит по-английски с похвальной добросовестностью). В этих местах человек ничего достать не может.
Официант влетает с тарелкой компота, ставит ее перед юным датчанином,
который тотчас расплачивается.

Немец. Kellner, bezahlen!
Официант. Eine Krone sechzig {Одна крона шестьдесят [пфеннигов].}.

Немец расплачивается.

Американец (приподнявшись со стула и вынув из кармана часы. Ласково). Вот что, приятель. Если к тому времени, как эта стрелка пробежит еще двадцать секунд, у меня на столе не появится яичница, в раю будет одним официантом больше, понятно?
Официант. Komm'gleich! (Исчезает.)
Американец (обращаясь ко всем за сочувствием). Нет, я взбешен, знаете ли!
Англичанин вынимает средние листы из газеты - те, где объявления и рекламы,
протягивает их жене. Младенец плачет. Мать принимается его качать. Юный датчанин перестает жевать и смеется. Немец закуривает папиросу. Маленький человек сидит неподвижно, положив шляпу на колени. Официант влетает и ставит перед американцем
яичницу.

Американец (прячет часы в карман). Отлично! Не люблю скандалов. Сколько?
Расплачивается и начинает есть. Официант остановился на секунду у самого края платформы и провел рукой по лбу. Маленький человек смотрит на него и
робко его окликает.

Маленький человек. Herr Ober! {Господин метрдотель!} (Официант оборачивается.) Будьте любезны, кружечку пива.
Официант. Слушаю, сэр.
Маленький человек. Большое вам спасибо.

Официант выходит.

Американец (отрываясь от своей яичницы, любезным голосом). Прошу прощения, сэр. Я хотел бы знать: почему вы этого малого назвали "Herr Ober"? Вы знаете, что это значит "господин метрдотель"?
Маленький человек. Да, да!
Американец. Смешно.
Маленький человек. А его так нельзя называть?
Немец (резко). Nein - Kellner.
Американец. Вот именно! Просто "официант"!
Англичанка на мгновения выглядывает из-за газеты. Юный датчанин перестает жевать и смеется. Маленький человек переводит взгляд с одного лица на другое
и поглаживает шляпу.

Маленький человек. Я боялся его обидеть.
Немец. Gott! {Господи!}
Американец. Мы самый демократический народ, но это, знаете ли...
Англичанин (берется за кофейник. Жене). Еще?
Англичанка. Нет, спасибо.
Немец (резко). Эти субъекты... если с ними так обращаться, в ту же минуту всякое себе позволять начинают. Вы свое пиво получать не будете.
К концу этой фразы появляется официант, ставит кружку пива перед Маленьким
человеком и уходит.

Американец. Очко в пользу демократии. (Обращаясь к Маленькому человеку.) Вы, верно, из тех, кто считает всех людей братьями, и всякое такое прочее.
Маленький человек (испуганно). Что вы!
Американец. Я и сам чрезвычайно высоко ценю Льва Толстого. Выдающаяся личность. Выдающаяся душевная организация. Этих официантишек следует, однако, подстегивать, чтобы не спали. (К англичанам, которые имели неосторожность взглянуть в его сторону.) Вы, конечно, убедились в справедливости моего обобщения: ведь как он тянул с моей яичницей, а?

Англичане вздергивают подбородки и отводят глаза.

Американец (официанту, который стоит в дверях буфета). Эй, официант! Плесните-ка мне пива! Да повеселее!
Официант. Komm'gleich!
Немец. Сигар!
Официант. Schon! {Хорошо!} (Исчезает.)
Американец (добродушно Маленькому человеку). Вот увидите, он мне плеснет пива поскорее, чем вам, или я не я!
Немец (резко). Толстой есть ничто - nichts! Не годится! Ха!
Американец (в радостном предвкушении спора). Н-ну! Это вопрос темперамента. Я, например, стою за равенство. Вот сидит бедная женщина, женщина из низов - и сидит себе вместе с нами, как ни в чем не бывало. Или вам хотелось бы, чтобы она расположилась где-нибудь в другом месте?
Немец (пожимая плечами). Толстой сентименталиш. Ницше - философ настоящий. Только он!
Американец. Н-ну! Старина Нитч - парень сильный, что и говорить. Девственный ум. Но мне подавай Льва! (Поворачивается к румяному юноше.) Ваше мнение, сэр? Я вижу по вашим ярлыкам, что вы датчанин. Ну как, читают у вас Толстого?

Юный датчанин смеется.

Американец. Весьма обстоятельный ответ, я бы сказал.
Немец. Толстой есть ничто. Человек себя выражать должен. Он пробиваться должен, он сильный быть должен.
Американец. Это верно. У нас в Америке тоже верят в мужество, мы стоим за экспансию человеческой личности. Но мы также верим и в братство. Правда, это не распространяется на черномазых. Но у нас все же высокие устремления. Для нас не существует социальных барьеров и отличий.
Англичанин. Тебе не дует?
Англичанка (поводит плечом в сторону американца). Немножко.
Немец. Погодите! Вы еще молодой народ.
Американец. Это верно. Нас еще не засидели мухи. (Обращается к Маленькому человеку, который все это время с интересом смотрел на спорящих, переводя взгляд с одного на другого.) Послушайте! Я бы хотел знать, что думаете вы о назначении человека?

Маленький человек ерзает и хочет что-то сказать.

Американец. Например, считаете ли вы, что следует уничтожать слабых и немощных, всех, у кого не хватает силенок шевелить лапками?
Немец (кивает). Ja, ja! {Да, да!} Это скоро будет.
Маленький человек (переводит взгляд с одного на другого). Я сам мог бы быть им.

Юный датчанин смеется.

Американец (смотрит на датчанина с укором). Здесь больше смирения, чем грамматики. Давайте уточним. Стали бы вы себя утруждать, чтобы спасти их, зная, что вас ожидают за это неприятности?
Немец. Nein, nein! Это глупо.
Маленький человек (задумчиво, с чувством). Боюсь, что нет. Конечно, я бы хотел... Взять святого Франциска Ассизского, например, или святого Юлиана Странноприимца, или...
Американец. В высшей степени благородные экземпляры. На том и погибли. (Встает.) Вашу руку, сэр... Позвольте представиться... (Протягивает визитную карточку.) Моя фирма производит мороженицы. (Трясет руку Маленького человека.) Я одобряю ваши взгляды... они будят во мне братское чувство. (Увидел официанта в дверях.) Официант, какого черта вы там застряли с моим пивом?
Немец. Cigarren!
Официант. Komm'gleich! (Исчезает.)
Англичанин (вынимая часы). Поезд опаздывает.
Англичанка. Право? Какая досада!

Взад и вперед по платформе ходит полицейский, квадратный, подтянутый.

Американец (садится и обращается к немцу). Вот этого у нас в Америке поменьше, чем здесь. У нас, по-видимому, больше веры в человека.
Немец. Ха! Вы убедитесь скоро, что всякий человек о себе только думать хочет.
Маленький человек (с тоской). Вы не верите в человека?
Американец. Острый вопрос! (Озирается кругом, не хочет ли кто высказаться по этому поводу. Юный датчанин смеется.)
Англичанин (протягивает свои газетные листы жене). Меняемся? (Англичанка дает ему взамен свои.)
Немец. Я верю только в то, что вижу глазами.
Американец. Я нахожу, что ваше утверждение отдает кощунством. А я, так верю в героизм. Я утверждаю, что среди всех нас, сидящих здесь, нет ни одного человека, который при случае не оказался бы героем.
Маленький человек. О! Вы, правда, так считаете?
Американец. Ну да! Я думаю, что герой - это тот, кто помогает другому, в ущерб своим интересам. Возьмите вон ту бедную женщину. Я убежден, что она героиня. Она в любую минуту готова умереть за своего младенца.
Немец. Животные тоже за своих детенышей умирают. Это не значит ничего.
Американец. Я иду дальше. Я утверждаю, что мы все были бы готовы погибнуть ради спасения ее ребенка, если бы, скажем, паровозу вздумалось по нему проехаться. (К немцу.) Вы сами не знаете, как вы благородны, уверяю вас! (Немец закручивает усы, американец обращается к англичанке.) Мне бы хотелось услышать ваше мнение по этому вопросу, сударыня.
Англичанка. Прошу прощения!
Американец. Англичане весьма гуманны. У них сильно развито чувство долга. У немцев тоже, и у американцев. (Юному датчанину.) Верно, оно имеется и в вашей маленькой стране. Мы живем в эпоху равенства и высоких идеалов. (К Маленькому человеку.) К какой национальности принадлежите вы, сэр?
Маленький человек. Да, собственно говоря, ни к какой. Отец мой, видите ли, был наполовину англичанин, наполовину американец, мать - наполовину немка, наполовину датчанка.
Американец. Ого! Пестровато, я бы сказал. (По платформе проходит полицейский.) А у нас, скажу я вам, эти господа с блестящими пуговицами понемногу выходят из употребления. Мы вроде мягче сделались - не так много думаем о своей особе, как прежде.

В дверях появляется официант.

Немец (громовым голосом). Cigarren! Donnerwetter! {Сигары! Черт побери!}
Американец (грозит кулаком вслед исчезающему официанту). Где мое пиво?!
Официант. Komm'gleich!
Американец. Еще немного, и он у меня отправится к Георгу Вашингтону! Так я собирался сказать, когда он нас перебил: мы сейчас, в году одна тысяча девятьсот тринадцатом от рождества христова, стоим на пороге золотого века, уверяю вас! Мы чертовски близко подошли ко всеобщему братству. Взять хотя бы нашего полковника. (Указывает пальцем на немца.) Это человек железа и крови, но дайте ему случай проявить великодушие, и он себя покажет. Еще как, сэр! Ого!
Немец закручивает кверху кончики усов. На лице у него - сложная игра: он и
польщен и вместе с тем ни в грош не ставит весь этот вздор.

Маленький человек. Не знаю. Конечно, хотелось бы, но как-то... (Качает головой.)
Американец. Вы, должно быть, робкий субъект, сэр. Или у вас в этой области неудачный опыт? А я оптимист. Я думаю, что мы в ближайшем будущем заставим черта плясать. Ого, мы этому молодчику дадим жару! Все эгоистические побуждения побросаем в огонь. Вот и полковник наш со своим стариком Нитчем - он не узнает себя! Скоро представится великолепный случай.
К концу его реплики издали слышится голос дежурного по станции, говорящий
по-немецки. Голос постепенно приближается и становится более внятным.

Немец (встрепенувшись). Der Teufel! {Черт!} (Вскакивает, хватая чемодан.).
Появляется дежурный по станции. Он останавливается перед пассажирами и отдает отрывистые приказания. Подхватив пальто и шляпу, юный датчанин тоже поднимается с места. Дежурный поворачивается на каблуках и уходит, продолжая
выкрикивать распоряжения на ходу.

Англичанин. Что он говорит?
Немец. Наш поезд на другой платформе прибывать должен. Только половину минуты имеем мы.

Все вскакивают и суетятся.

Американец. Какая досада! Видно, так и уходить без пива.
Все хватают пальто, шляпы, накидки, между тем как женщина с ребенком безуспешно пытается справиться со своими двумя узлами. Наконец она в отчаянии сжимает руки и кричит: "Herr lesul Hilfe!" {Господи! Помогите!}.
Услышав этот неожиданный возглас, бегущие оглядываются.

Американец. Что это? Зовут на помощь? (Продолжает бежать.)
Маленький человек оборачивается, бежит назад, хватает ребенка и один из
узлов.

Маленький человек. Скорее, милая, скорее!
Женщина хватает второй узел, бежит за ним. Официант появляется в дверях с
бутылкой пива и, утомленно улыбаясь, смотрит им вслед.

Занавес


далее: КАРТИНА ВТОРАЯ >>

Джон Голсуорси. Маленький человек
   КАРТИНА ВТОРАЯ
   КАРТИНА ТРЕТЬЯ